Д. Хантер

Джон Хантер (анг. John Hunter; 13 февраля 1728 — 16 октября 1793) — шотландский хирург, считавшийся одним из самых выдающихся учёных и хирургов своего времени. Он был сторонником тщательных наблюдений за больными и применения научных методов в медицине. Лондонское Хантерианское общество названо в его честь. Он был женат на Энн Хантер, поэтессе.

Родился на окраине Глазго (данные wiki [в Лонг-Кардевуд]), был младшим третьим ребёнком в семье из десяти детей. Его старшим братом был выдающийся анатом Уильям Хантер. В детстве не выказывал особых талантов и помогал зятю в столярной мастерской. В 1771 году женился на Энн Хантер.

В силу тяжелых материальных обстоятельств его формальное обучение началось лишь в тринадцатилетнем возрасте, но это не помешало ему стать впоследствии самым выдающимся английским хирургом конца XVIII века.

В возрасте 20 лет он посетил Уильяма в Лондоне, где тот стал учителем анатомии, и начал с 1748 года помогать ему при вскрытиях, а затем, заинтересовавшись медициной, под его руководством начал собственную практику, в скором времени пройдя путь от ассистента хирурга до хирурга и военного хирурга. Практиком он был одним из лучших своего времени и оставил после себя множество сочинений по прикладным вопросам медицины, намного опередившим свое время.

Хантер внёс огромный вклад в медицину по целому ряду направлений — от изучения огнестрельных ранений и болезней зубов до понимания механизма пищеварения. Вместе с тем он совершил и ряд серьёзных научных ошибок. В частности, он полагал, что представители негроидной расы имеют белых предков, а цвет их кожи объясняется длительным нахождением под солнцем, приводя в качестве доказательств тот факт, что солнечные ожоги и волдыри делают белого похожим на негра. Джон сегодня по праву считается одним из самых заслуженных предшественников научной расологии, ибо в своих работах он начал именно с того, что попытался обосновать определение вида, делая акцент на способности к размножению и сходстве потомков.

В то время как Иммануил Кант в своих многочисленных трудах начал формулировать расовую проблему на уровне базовых философских категорий, Хантер наглядно попытался обосновать ее с точки зрения практической анатомии. Посредством скальпеля он очерчивал всю несостоятельность мифа об Адаме и Еве, как прародителях всего человечества, привлекая еще и данные археологических раскопок. Так, в частности, древность скелетов, обнаруженных английским ученым в окрестностях Рима, убеждала в том, что возраст появления человека современного типа должен быть отодвинут в глубь истории на многие тысячи лет. Именно с этого времени не эмоции, но доминирование фактов начинает создавать науку вообще, и ее расовый раздел в частности. Биология начинает обгонять метафизику в плане влияния на умы современников.

Джон считал, что сифилис и гонорея вызываются одним и тем же возбудителем; он, следуя традициям врачей своего времени, даже провёл опыт на себе, сделав себе прививку гонореи иглой, которая уже была заражена сифилисом, о чём он не знал, и когда Хантер заболел обеими болезнями, он посчитал свою ошибочную теорию верной, а из-за его высокой репутации развитие истинных знаний об этих болезнях затормозилось.

По некоторым оценкам, биография Д. Хантера вдохновила писателя Хью Лофтинга на создание образа доктора Дулиттла.
Умер в 1793 году от сердечного приступа во время спора со студентами в больнице Св. Георгия.

Год 
1748По рекомендации старшего брата Хантер начинает регулярные занятия по изучению анатомии
1754 по 1756Работает хирургом в Госпитале Святого Георга
1761Изучает проблему туберкулеза, а позднее был откомандирован как военный хирург во Францию и Португалию, где приобрел значительный опыт
1764Вернулся на родину и основал свою собственную анатомическую школу
1767Принят в Королевское Общество, став также членом Общества хирургов
1787Получил медаль Копли

Джон Хантер (или Гентер, John Hunter, 1728–1793 гг.) родился близ г. Глазго в Шотландии на ферме своего отца. Джон был десятым ребенком. С детства он никакого систематического образования не получил, что позже сказалось на его языке и стиле, а также на общем развитии.

В 1748 г., 20 лет, он переселился в Лондон, чтобы стать препаратором у своего старшего брата Уильяма Хантера (W. Hunter, 1718–1783 гг.), хирурга и анатома, впоследствии знаменитого в Лондоне врача, лейб-медика королевы, страстного коллекционера «натуралий», а также монет.

Джон Хантер вскоре обнаружил большие способности к изготовлению анатомических препаратов и исключительное рвение к этой работе. Уже через год он стал руководить учениками в анатомической школе своего брата Уильяма. Кроме того, он обучался также хирургии у известных тогда специалистов Чезельдена (Cheselden) и Потта (Pott). В 1756 г. Джон получил место хирурга в госпитале Св. Георгия, где потом стал первым хирургом.

Болезнь легких, грозившая чахоткой, побудила Джона Хантера покинуть Лондон. Он поступил на флот в качестве хирурга, где и пробыл с 1760 по 1763 г., участвуя в Семилетней войне. Кровопролитные сражения у берегов Франции, а позже — Португалии дали ему обильную хирургическую практику. На досуге он изучал слуховой орган рыб и пищеварение змей.

В 1763 г. Хантер вернулся в Лондон и занялся частной практикой, которая с годами росла вместе с его славой хирурга. Он также вел частные курсы анатомии и хирургии. Его интерес к сравнительной анатомии продолжал развиваться. Будучи самоучкой в этой области, он стремился сам все увидеть и исследовать, изучая не столько книги, сколько реальные предметы природы. Свой досуг он посвящал анатомированию различных животных, покупая их на последние деньги и даже беря в долг. Изготовляя скелеты и другие препараты, он создавал сравнительноанатомическую коллекцию, к которой присоединялись разные медицинского назначения препараты, анатомо-патологические и другие. Так начал расти музей Хантера, над которым он трудился до конца жизни, не жалея ни сил, ни денег, и который постепенно превратился в один из лучших музеев такого рода в Европе.

Хантер знал, что природу болезней, их причину, их возникновение и развитие нельзя понять, не зная нормы, для чего надо самым широким образом изучать явления жизни животных и даже растений. Об этом он пространно говорил уже в своем курсе лекций об основах хирургии в 1774 г. Хантер интересовался не только строением органов животных и человека, но также их функциями и условиями, влияющими на них. Свой музей он строил на примате физиологии, собирая в серии органы одинаковой функции в порядке их усложнения. Далее мы подробнее остановимся на этом музее.

Для своих животных, а Хантер держал даже живых леопардов, крупных копытных и т. д., и также для размещения музея Джон купил участок земли близ Лондона, в Бромптоне, построил дом, помещения для животных и развел сад. До конца жизни он любил жить в этом доме, хотя позже ему пришлось поселиться в самом Лондоне, куда он перенес и музей, для которого близ своей квартиры построил специальное помещение, с трудом добывая на это деньги. Это двухэтажное здание он кончил строить в 1785 г., а с 1787 г., расставив экспонаты, стал пускать посетителей.

С 1768 г. Хантер обучал хирургии и анатомии врачей в госпитале св. Георгия. Среди его первых учеников оказался Дженнер (впоследствии прославленный изобретатель противооспенной вакцины), с которым Хантер дружил и занимался естествознанием.

Хантер долго ничего не печатал. Лишь в 1771 г. вышла первая часть его крупного исследования о человеческих зубах, ставшего классическим. Будучи членом Королевского общества с 1767 г., Хантер лишь позже стал выступать с докладами в этом обществе и печатать их в «Трудах» (Transactions) общества. Там появились его статьи об электрических органах рыб, о связи полостей костей птиц с легкими, о фри-мартинах (интерсексах рогатого скота), об органе слуха рыб и другие. Последняя статья его, напечатанная в 1792 г. в «Трудах», была посвящена пчелам, которых Хантер наблюдал и изучал у себя в саду. В этой работе, между прочим, он сообщает, что воск секретируется пчелами, а не собирается ими. В 1786 г. Хантер издал «Наблюдения над животной организацией», сборник, содержащий как ряд ранее опубликованных статей, так и 9 новых.

Из медицинских сочинений Хантера приобрели известность его трактаты о сифилисе, о крови и воспалении и другие, а также его лекции по хирургии. Он впервые стал экспериментально изучать воспаление и широко применял вивисекцию в своих опытах по физиологии и патологии.

В конце жизни Джон Хантер был признан первым хирургом Англии и стал знаменит во всей Европе. Он имел огромную практику, преподавал, консультировал и т. д., однако продолжал изучать сравнительную анатомию и физиологию и пополнять свой музей. Упорство, с которым он собирал экспонаты, иллюстрируется таким примером. Хантер узнал, что известный великан О’Бриен при смерти, и поручил своему слуге следить за ним, чтобы вовремя получить его труп для изготовления скелета для музея. Великан, не желая попасть в руки врачей после смерти, завещал положить свой труп в свинцовый ящик и спустить в море. Были наняты люди, чтобы сторожить умирающего и далее — его труп от посягательств анатомов. Однако Хантер за большую сумму подкупил эту стражу, украл труп великана и, разрубив его на части, выварил кости, а затем собрал скелет, который поместил в своем музее.

Хантер отличался вспыльчивым характером. Рассердившись на одном собрании в госпитале Св. Георгия, он неожиданно там умер, по-видимому от инфаркта миокарда, 16 октября 1793 г. Его замечательный музей после многих хлопот был куплен парламентом и с 1800 г. поступил в распоряжение Коллегии хирургов, причем од ним из условий было следующее: ежегодно проводить курс сравнительной анатомии в 24 занятия. Этот музей после смерти Хантера насчитывал 14 000 препаратов и был одним из первых музеев мира по сравнительной анатомии и физиологии. Экспонаты музея состояли из скелетов и препаратов органов животных и человека, палеонтологических материалов, рисунков и картин маслом, а также муляжей из гипса.

Интересен план устройства этого музея. Он состоял из двух отделов. Первый иллюстрировал науку о жизни, охватывал животных и растения. Экспонаты органов животных были расположены по функциональному признаку, сериями от низших к высшим. Функции органов делились на две группы: функции индивидуальной жизни и функции сохранения вида. К первой группе относились: органы движения (перемещения), органы питания, кровообращения, дыхания и т. д., ко второй — органы размножения, выкармливания потомства и прочие.

В архиве Хантера сохранилось начало «Трактата о животных»; во второй главе его идет речь о скелете, который рассматривается в восходящем порядке: от скелета низших животных к высшим. Издатель этого фрагмента (он вошел в I том «Essays and observations» Хантера, опубликованный в 1861 г.), Роберт Оуэн, предполагает, что этот «Трактат» опирается на материал музея Хантера, т. е. является как бы текстом к нему.

Менее счастливой оказалась судьба другой части наследия Хантера — его обширного архива. Говорят, что его свойственник (брат жены) и ученик Е. Хом сжег 10 томов научных заметок знаменитого хирурга, якобы выполняя его завещание (Ottley, 1843). Однако какая-то часть рукописей Хантера сохранилась в копиях, и позже, в 1861 г., была издана в двух томах под редакцией Ричарда Оуэна, назвавшего этот сборник: «Опыты и наблюдения по естественной истории, анатомии, физиологии, психологии и геологии». Здесь, наряду с небольшими заметками и фрагментами, например о монстрах (уродах), о физиологии чувств, о размножении животных, о растениях и т. д., имеются значительные по объему работы, как «Наблюдения по сравнительной анатомии». Это большой труд в 491 страницу, занимающий почти весь второй том «Опытов», посвященный систематике животных от млекопитающих до Radiata, представителем которых является красный коралл. Эти два тома «Опытов» показывают, как много Хантер трудился и думал над вопросами биологии и как много внимания он уделял сравнительной анатомии и физиологии.

Сохранился хороший портрет Хантера, исполненный знаменитым английским портретистом Рейнольдсом. Ему не сразу удалось написать великого хирурга, так как тот неохотно позировал. Но когда Хантер задумался над научным вопросом, Рейнольдс заново написал его и этот портрет был признан весьма похожим.

Переходя к сравнительноанатомическим трудам Хантера, надо прежде всего коснуться его общих воззрений на биологию в связи с медициной, о чем речь вскользь была уже выше. Для Хантера характерно, что свой курс лекций об основах хирургии (по степи графической записи он был издан в 1786–1787 гг. и вошел в первый том посмертного издания сочинений Хантера) он начинает с рассмотрения ряда вопросов общей биологии. В первой главе этого курса Хантер говорит о материи вообще, о материи живот ных и растительных тел, о различии живого и мертвого состояния этой органической материи, он пытается понять разницу между живой и неживой (неорганической) материей. Переходя к вопросу об изучении строения организмов, Хантер говорит, что речь будет идти главным образом о человеческом теле. «Однако я часто буду вынужден, — пишет Хантер, — искать пояснения некоторым моим высказываниям, ссылаясь на животных низшего порядка, у которых структурные элементы легче различимы и менее сложны или у которых части не имеют той же структуры. Изучая одинаковые части разных организмов и рассматривая их различным образом, мы покажем, как используются эти части у человека, или по крайней мере мы обнаружим, что они не имеют того назначения, которое им обычно приписывалось. И так как человек является наиболее сложной частью животного царства, то следует сначала изложить общие принципы, которые свойственны всем существам этого царства, дабы быть лучше понятым, когда я дойду до самого сложного организма — человеческого».

В этих словах ясно высказана мысль о пользе изучения сравнительной анатомии для понимания человеческого организма и общих биолого-зоологических сведений. Дальнейшие главы курса Хантера поясняют эти общие установки. Так, во второй главе говорится о «жизненном принципе», самом трудном вопросе естествознания, как поясняет Хантер. Он видит проявление его, т. е. жизни, в том, что живая материя не распадается, а сохраняется, и в том, что она способна к действию.

Третья глава трактует о крови. Хантер доказывает в то время новую мысль, что кровь не просто животная жидкость, а это живое вещество, очень важного биологического значения. В четвертой главе речь идет об организации и функции, в пятой — о питании, в шестой — о мозге и нервах, в седьмой — о чувствительности, в восьмой — о животном тепле, вопросе, над которым Хантер много работал экспериментально, широко используя для сравнения также растения. И только в девятой лекции Хантер переходит к патологии, посвятив ее вопросу что такое болезнь вообще. Далее, наконец, развертывается изложение специальных вопросов хирургии.

Мы видим на примере этого курса, на какой широкой общебиологической основе строил Хантер изучение человека и его болезней. Занятия сравнительной анатомией были для Хантера одним из важнейших опорных пунктов этой основы. Опубликованные им работы по сравнительной анатомии, как видно из заглавий, почти не имеют никакой связи между собой. Их, очевидно, надо рассматривать как более или менее законченные фрагменты той большой работы по изучению животного мира, которую вел Хантер.

Размах этой работы, дополнительно к опубликованным автором статьям и книгам, характеризуют материалы его архива, рабочие записи и черновики предполагавшихся сочинений, напечатанные в вышеназванных «Опытах». Второй том их содержит набросок естественной системы животных, названный «Наблюдения по сравнительной анатомии» («Observations on comparative anatomy»); это плод, очевидно, не столько изучения книг, сколько самих реальных объектов, т. е. различных животных, анатомию, физиологию и отчасти экологию и поведение которых Хантер изучал.

Система Хантера, опубликованная поздно, в 1861 г., уже не могла повлиять на науку. Ее интересно было бы сравнить с системами конца XVIII в. и выявить прогрессивные черты ее, которые, вероятно, можно найти. Но это специальная задача, которой здесь не место заниматься. Отметим лишь некоторые общие высказывания Хантера, характерные для его эпохи. «Сравнительную анатомию может читать лишь тот, кто достаточно понимает в строении человеческого тела и общей организации животных, — так начинает он введение к «Опытам», — ибо если он не понимает стандарт (т. е. человека, — И. К.), то он не может понимать и вариаций его». В следующем абзаце он пишет: «Если я сравниваю человека с четвероногим (не рассматривая назначение частей его, которые заставили бы меня равным образом восхищаться им), то это всегда заставляет меня думать о двух машинах одного рода, одной, сделанной артистом, другой, являющейся подражанием первой, сделанной новичком». Здесь он ясно высказывает ходячую в его время идею о том, что человеческое тело есть высший образец животного тела. Однако в следующем же абзаце он ограничивает эту идею: «Человеческое тело не во всех частях своих является стандартом для сравнительной анатомии». Так, для мозга человек при годен быть стандартом, но не для зубов. Они у него смешанного рода и стоят между зубами хищников и травоядных, и с этих животных надо начинать изучение зубов. Но несмотря на такую оговорку Хантер в основном держится в русле сравнительноанатомической мысли своей эпохи, опирающейся на идею общего прототипа.

Сравнительноанатомические работы Хантера имеют главным образом физиологический уклон — изучая строение органа, ом прежде всего стремится понять его функции. Но это, конечно, не исключает и чисто морфологическое исследование, в том числе гомологизацию частей. В качестве примера такого рода работы Хантера мы кратко остановимся на его интересном исследовании интерсексов рогатого скота, так называемых фри-мартинах. Хантер тщательно изучил половые органы нескольких экземпляров таких животных и установил, что есть формы, ближе стоящие к женскому полу, т. е. к корове, и есть, наоборот, приближающиеся к быку. Это было, насколько известно, первое сравнительноанатомическое исследование животных такого рода.

Хантер изучал также изменения оперения у фазанов обоих полов в связи с возрастом, кастрацией и т. д. и указывал на аналогичные явления у людей, например изменения вторичных половых признаков у старух и т. п. Все эти опыты и наблюдения Хантера успешно были продолжены и развиты в XX в., в частности у наг М. М. Завадовским, в Германии — Гольдшмидтом и другими.

Хантер следил за выходящими томами «Естественной истории» Бюффона, которому он посылал свои материалы о китообразных. В связи с проблемой вида и межвидовыми гибридами Хантер, как и Бюффон, интересовался получением гибридов от волчицы и собаки, имевшихся в Англии, и предполагал, что собаки произошли от волков. Предваряя Сент-Илера, Хантер также интересовался теми изменениями, которые происходят с собаками при одичании, — насколько у них восстанавливаются признаки предков, — и думал, что постепенно они вернутся к сходству с исходными формами. Это наивное предположение вытекает, вероятно, из представления, что факторы среды прямо действуют изменяющим образом на организм и степень изменения зависит от длительности воздействия.

Интересы Хантера и вопросы, над которыми он трудился, в некоторых моментах совпадают с задачами Бюффона, Добантона, Кампера и Вик д’Азира — людьми его эпохи, и исследования Хантера развиваются по ряду вопросов параллельно с их работами.

Ученик Хантера, анатом и хирург, профессор Хом (Everard Ноше, 1756–1832 гг.), продолжал его дело. Как исследователь он был известен своими работами по остеологии, раку, болезни простаты и по другим вопросам медицины. Он читал лекции по сравнительной анатомии в хантеровском музее, используя его коллекции для демонстраций. Эти лекции были изданы в 6 томах за 1814–1829 гг.

Но через некоторое время в хантеровском музее появился более значительный ученый, чем Хом, — это был Ричард Оуэн, величайший морфолог и зоолог Англии в додарвиновскую эпоху. О нем речь будет в последней главе.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Share your thoughts

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: